 |
 |
|
 |
 |
 Материал, из которого сделаны сны, или
У истоков черного романтизма*
И «Гражданин Кейн», и «Мальтийский сокол» были, по существу, режиссерскими дебютами. Разница состояла лишь в том, что Уэллсу в ту пору едва исполнилось 25, а Хьюстону уже основательно перевалило за 30. Их судьбы пересекались и в дальнейшем. Хьюстон играл в незавершенной уэллсовской «Оборотной стороне ветра» и анонимно соавторствовал в сценарии «Чужестранца» - фильма, который Уэллс не любил, считая крупной неудачей. Уэллс в свою очередь не раз снимался у Хьюстона. В том числе в экранизации так и не поставленного им самим «Моби Дика». Мегаломана и выдумщика Уэллса называли то «титаном Возрождения», то «бездарным гением». Его фильмы, невзирая на сюжет, сотрясались от избытка авторской фантазии и до сих пор остаются непревзойденным примером экранного маньеризма, когда грандиозная форма существует независимо от ничтожного подчас содержания. Суховато-ироничный традиционалист Хьюстон, напротив, неизменно прятал людские страсти под обложкой крепко сделанной киноповести и питал устойчивую привязанность к хорошей драматургии. Хьюстон обладал тонким чутьем на актеров - у него по-новому раскрывались звездные имиджи Хэмфри Богарта и Мэрилин Монро. Уэллс сам исполнял главные роли во всех своих фильмах и, играя в чужих постановках, беззастенчиво вмешивался в режиссуру. Хьюстон снял около четырех десятков картин. Официальная фильмография Уэллса в несколько раз короче списка его незавершенных и несостоявшихся проектов. На сходство дебютов столь несхожих в дальнейшем режиссеров впервые обратил внимание проницательный Андре Базен. По его словам, между «Гражданином Кейном» и «Мальтийским соколом» присутствовала некая «сокровенная гармония», вызванная зыбкой атмосферой последних предвоенных лет и торжеством «самоуглубления и двойственности». Каждый по-своему, Уэллс и Хьюстон воплотили романтический облик кризисной киноэпохи с ее цинизмом, надеждами, крахом иллюзий и волей к власти.
Сюжет Хьюстон, наоборот, взялся за почти отработанный материал. Роман Дэшелла Хэммета «Мальтийский сокол» вышел в свет в 1930 году и уже успел выдержать две экранизации. В 1931 фильм по нему снял Рой дель Рут, пять лет спустя - Уильям Дитерле. Версия Дитерле называлась «Сатана встретил леди». Hard boiled детектив трактовался как криминальная мелодрама об отношениях сыщика и нанявшей его клиентки. В основе фильма Хьюстона тоже была история чувств, но чувств совсем другого рода. Красотка Бриджит вовлекала частного детектива Сэма Спейда в заговор вокруг отлитой из драгоценного металла статуэтки «мальтийского сокола». Распутав вереницу интриг, сыщик заодно убеждался в вероломстве подруги-убийцы и сдавал ее властям. Финал классического сюжета-расследования всегда подразумевает истину, а значит - победу. Сэм Спейд выигрывал, но, как и в «Гражданине Кейне», победитель не получал ничего, кроме очередных доказательств человеческого несовершенства.
Герой Романтический герой обязан быть фаталистом. Судьбы финансового магната и наемного сыщика рифмовались на уровне последнего смысла. Экранное житие Кейна начиналось с конца, после смерти. В роли Сэма Спейда родился культ Хэмфри Богарта, малоизвестного прежде актера с нервным лицом и неважной дикцией. Во время службы на военном флоте Богарт получил серьезную травму - с тех пор его полупарализованные губы складывались в улыбку, напоминающую оскал мертвеца. Через 16 лет Андре Базен напишет о том, что экранный имидж «Богги» воплощал маску «отпущенного на побывку трупа», а сила, таившаяся в слабом теле, питалась стойкой иронией человека, пережившего собственную смерть. ФормулаИ «Гражданина Кейна», и «Мальтийского сокола» до сих пор недолюбливают феминистки. В романтической кинотрагедии женщине выпала роль искусительницы и опасной жертвы, чья слабость неизменно вводит героя-мужчину в ложный соблазн. Бриджит О'Шонесси, сыгранная в Мальтийском соколе Мэри Астор, открыла галерею новых голливудских femme noir - циничных, лживых и обманчиво-беззащитных. Прекрасные безжалостные дамы 30-х годов испепеляли своих избранников и сами гибли в огне страсти. В изменившейся формуле из возлюбленной женщина стала ненадежной партнершей, оборотнем, всегда готовым изменить и предать. Доверившись женщине, Спейд вслепую рисковал жизнью. Самые грандиозные планы Кейна срывались на почве его эксцентричных романов. Связь с безголосой певичкой Сюзен (Дороти Комингор) стоила ему кресла губернатора Нью-Йорка, а позже выставила на посмешище всей Америки в роли покровителя несуществующего таланта. Как и следовало ожидать, в конце концов Сюзен удрала от Кейна, оставив его умирать в одиночестве посреди пышной и бесполезной роскоши. Сэм Спейд оказался проворней и первым нанес удар, отдав Бриджит в руки полиции. Он отправлял ее на верную гибель, но как иначе мог поступить герой, чьим куртуазным кодексом было отчаяние, а настоящей возлюбленной - смерть.
Иллюзии Мифы тоже растут из иллюзий. Сэм Спейд - Хэмфри Богарт умер, дожив только до пятидесяти шести. Как гласил некролог Cahiers du Cinema - от рака пищевода и полумиллиона рюмок виски. И, встретив столько раз пережитую на экране смерть, доказал, что жанровый миф все равно имеет автора. «Розовый бутон» - знаменитые салазки из реквизита «Гражданина Кейна» - совсем недавно купил на голливудском аукционе Стивен Спилберг. Один из тех, кто доказал, что между автором и жанром нет никакой разницы.
* Оффлайн-публикация: «Ъ». 1996. 24 ФЕВРАЛЯ. Опубликовано онлайн с любезного разрешения Л.Аркус
» See more
 
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
