Материал, из которого сделаны сны, или
У истоков черного романтизма*
Cергей Добротворский
Хамфри Богарт (1941)Stills
55 лет назад на американском экране состоялись две знаменательные премьеры. В феврале 1941 года на студии RCO Орсон Уэллс завершил монтаж «Гражданина Кейна» - фильма, тут же заставившего весь мир говорить о реформе авторского киноязыка. В том же году Warner Bros, выпустили «Мальтийского сокола» Джона Хьюстона, ознаменовавшего поворот криминального кино к черной романтике. Уэллс изготовил абсолютно штучный продукт. Хьюстон всего лишь обновил канон популярного жанра. Однако спустя полвека, когда авторство обратилось в своего рода жанр, а жанровое кино не раз обнаружило авторскую природу, их фильмы оказываются куда ближе друг другу, чем прежде.

Автор и жанр
И «Гражданин Кейн», и «Мальтийский сокол» были, по существу, режиссерскими дебютами. Разница состояла лишь в том, что Уэллсу в ту пору едва исполнилось 25, а Хьюстону уже основательно перевалило за 30. Их судьбы пересекались и в дальнейшем. Хьюстон играл в незавершенной уэллсовской «Оборотной стороне ветра» и анонимно соавторствовал в сценарии «Чужестранца» - фильма, который Уэллс не любил, считая крупной неудачей. Уэллс в свою очередь не раз снимался у Хьюстона. В том числе в экранизации так и не поставленного им самим «Моби Дика». Мегаломана и выдумщика Уэллса называли то «титаном Возрождения», то «бездарным гением». Его фильмы, невзирая на сюжет, сотрясались от избытка авторской фантазии и до сих пор остаются непревзойденным примером экранного маньеризма, когда грандиозная форма существует независимо от ничтожного подчас содержания. Суховато-ироничный традиционалист Хьюстон, напротив, неизменно прятал людские страсти под обложкой крепко сделанной киноповести и питал устойчивую привязанность к хорошей драматургии. Хьюстон обладал тонким чутьем на актеров - у него по-новому раскрывались звездные имиджи Хэмфри Богарта и Мэрилин Монро. Уэллс сам исполнял главные роли во всех своих фильмах и, играя в чужих постановках, беззастенчиво вмешивался в режиссуру. Хьюстон снял около четырех десятков картин. Официальная фильмография Уэллса в несколько раз короче списка его незавершенных и несостоявшихся проектов. На сходство дебютов столь несхожих в дальнейшем режиссеров впервые обратил внимание проницательный Андре Базен. По его словам, между «Гражданином Кейном» и «Мальтийским соколом» присутствовала некая «сокровенная гармония», вызванная зыбкой атмосферой последних предвоенных лет и торжеством «самоуглубления и двойственности». Каждый по-своему, Уэллс и Хьюстон воплотили романтический облик кризисной киноэпохи с ее цинизмом, надеждами, крахом иллюзий и волей к власти.

Сюжет
Согласно легенде, после первого же просмотра «Гражданина Кейна» Уэллс предложил большие откупные соавтору сценария Герману Манкевичу. Если это и правда, то легко объяснимая - в Кейне рассказана одна из самых оригинальных историй мирового экрана. Обманчиво опираясь на традицию голливудского «байопика», фильм по кусочкам восстанавливал вымышленную биографию гениального самодура, газетного короля Чарлза Фостера Кейна. Сюжет двигался вспять, титаническая фигура героя складывалась из воспоминаний и свидетельств. Овладев всем, Кейн лишался всего - друзей, женщин, веры и принципов. Сверхчеловек и идеалист одиноко умирал в своем несуразном замке, успев напоследок пробормотать что-то о загадочном «розовом бутоне».

Хьюстон, наоборот, взялся за почти отработанный материал. Роман Дэшелла Хэммета «Мальтийский сокол» вышел в свет в 1930 году и уже успел выдержать две экранизации. В 1931 фильм по нему снял Рой дель Рут, пять лет спустя - Уильям Дитерле. Версия Дитерле называлась «Сатана встретил леди». Hard boiled детектив трактовался как криминальная мелодрама об отношениях сыщика и нанявшей его клиентки.

В основе фильма Хьюстона тоже была история чувств, но чувств совсем другого рода. Красотка Бриджит вовлекала частного детектива Сэма Спейда в заговор вокруг отлитой из драгоценного металла статуэтки «мальтийского сокола». Распутав вереницу интриг, сыщик заодно убеждался в вероломстве подруги-убийцы и сдавал ее властям. Финал классического сюжета-расследования всегда подразумевает истину, а значит - победу. Сэм Спейд выигрывал, но, как и в «Гражданине Кейне», победитель не получал ничего, кроме очередных доказательств человеческого несовершенства.

Герой
Фильм Уэллса начинался со знаменитой надписи на воротах замка Чарли Кейна. «No trespasses» - «частные владения». В первых кадрах «Мальтийского сокола» камера пробиралась в офис Сэма Спейда через окно, украшенное вывеской частного детективного агентства. И там и здесь действие происходило на суверенной территории героя-одиночки. Ступив на нее, Уэллс сокрушал массовую мечту о личном успехе, но тут же поднимал это крушение до шекспировских высот. Едва ли не впервые на американском экране социальный миф обретал мощь трагического характера. Хьюстон изымал из жанрового клише позитивную начинку - слуга закона с повадками гангстера превращался в нового антигероя, одинокого охотника и солдата удачи.

Романтический герой обязан быть фаталистом. Судьбы финансового магната и наемного сыщика рифмовались на уровне последнего смысла. Экранное житие Кейна начиналось с конца, после смерти. В роли Сэма Спейда родился культ Хэмфри Богарта, малоизвестного прежде актера с нервным лицом и неважной дикцией. Во время службы на военном флоте Богарт получил серьезную травму - с тех пор его полупарализованные губы складывались в улыбку, напоминающую оскал мертвеца. Через 16 лет Андре Базен напишет о том, что экранный имидж «Богги» воплощал маску «отпущенного на побывку трупа», а сила, таившаяся в слабом теле, питалась стойкой иронией человека, пережившего собственную смерть.

Формула
И «Гражданина Кейна», и «Мальтийского сокола» до сих пор недолюбливают феминистки. В романтической кинотрагедии женщине выпала роль искусительницы и опасной жертвы, чья слабость неизменно вводит героя-мужчину в ложный соблазн. Бриджит О'Шонесси, сыгранная в Мальтийском соколе Мэри Астор, открыла галерею новых голливудских femme noir - циничных, лживых и обманчиво-беззащитных. Прекрасные безжалостные дамы 30-х годов испепеляли своих избранников и сами гибли в огне страсти. В изменившейся формуле из возлюбленной женщина стала ненадежной партнершей, оборотнем, всегда готовым изменить и предать. Доверившись женщине, Спейд вслепую рисковал жизнью. Самые грандиозные планы Кейна срывались на почве его эксцентричных романов. Связь с безголосой певичкой Сюзен (Дороти Комингор) стоила ему кресла губернатора Нью-Йорка, а позже выставила на посмешище всей Америки в роли покровителя несуществующего таланта. Как и следовало ожидать, в конце концов Сюзен удрала от Кейна, оставив его умирать в одиночестве посреди пышной и бесполезной роскоши. Сэм Спейд оказался проворней и первым нанес удар, отдав Бриджит в руки полиции. Он отправлял ее на верную гибель, но как иначе мог поступить герой, чьим куртуазным кодексом было отчаяние, а настоящей возлюбленной - смерть.

Иллюзии
Замок Кейна Уэллс назвал «Ксанду», процитировав тем самым поэтический фрагмент англичанина Самюэля Тейлора Кольриджа «Кубла Хан». По признанию Кольриджа, строки фантастической поэмы явились ему в состоянии опиумного транса. Боготворимое романтиками иллюзорное измерение Уэллс опрокинул на мифологию Нового Света - «человек, сделавший сам себя» жил в окружении химер и фантазмов. Несентиментальному Спейду иллюзии вышли боком - в какой-то момент охотники за сокровищами подмешали опиум ему в стакан и вдобавок крепко приложили по голове. Сыщик оклемался, но от романтических заблуждений не избавился. Они же увенчали и оба фильма. «Розовый бутон», над разгадкой которого бились биографы Кейна, оказался картинкой на детских саночках, отправившихся в печь вместе с невостребованным барахлом почившего титана. Фигурка погубившего несколько жизней мальтийского сокола на поверку обернулась фальшивкой, выкованной «из того же материала, из которого сделаны сны» - этой почти шекспировской фразой Сэма Спейда заканчивался фильм.

Мифы тоже растут из иллюзий. Сэм Спейд - Хэмфри Богарт умер, дожив только до пятидесяти шести. Как гласил некролог Cahiers du Cinema - от рака пищевода и полумиллиона рюмок виски. И, встретив столько раз пережитую на экране смерть, доказал, что жанровый миф все равно имеет автора. «Розовый бутон» - знаменитые салазки из реквизита «Гражданина Кейна» - совсем недавно купил на голливудском аукционе Стивен Спилберг. Один из тех, кто доказал, что между автором и жанром нет никакой разницы.


* Оффлайн-публикация: «Ъ». 1996. 24 ФЕВРАЛЯ.
Опубликовано онлайн с любезного разрешения Л.Аркус

  • Джон Хьюстон (1946)
  • Орсон Уэллс (1941)
  • Орсон Уэллс на съемках «Гражданина Кейна»
  • Хамфри Богарт в роли Сэма Спейда
  • » See more




    Film noir: Film noir (Saltfish)

    Cinephilia: Гражданин Кейн или Видение во Сне.
    (Ксанаду как метафора).
    Часть I
    (C.Кузнецов)

    Cinephilia: Гражданин Кейн или Видение во Сне.
    (Ксанаду как метафора).
    Часть II
    (C.Кузнецов)


    COMING SOON
    Movies // Psycho: Печать психоза? (Орсон Уэллс и Альфред Хичкок)(Джон У. Холл)